Сказав «наших», я имею в виду, конечно, всех нас, кому повезло попасть в его орбит)7. Потому что это и есть наше счастливое и горькое родство. Мы никогда не сможем жить так, будто его в нашей жизни — не было. И мы жадно ловим «приветы из других измерений» — вдруг издалека через улицу донесется тающим голосом трубы обрывок песни, которую он любил, — и мы переглядываемся, расширив глаза; или птица, обычно-необычная, похожая на ту, на которую он когда-то обратил твое внимание, когда вы вместе шли по тропинке, — птица заглянет вдруг тебе в глаза, а придя домой, у себя на подоконнике девятого этажа ты увидишь ее перо...
А можно просто — вновь пойти по этой дороге. И вновь увидеть, как вы с ним приближаетесь к длинному деревянному двухэтажному дому блекло-голубого цвета (он и сейчас такой), он идет кого-то причащать, из окон доносятся крики, ругательства, какой-то скандал, сотрясающий весь дом, — и он, велев тебе подождать здесь во дворе («тебе туда не нужно»), — скрывается, шагнув в злую черноту дверного проема из сияния июньского умытого дня.